Что только не предпринимают учёные в поисках ответа на один, казалось бы, простой вопрос: как уменьшить тягу к алкоголю? Хотя это задача, пожалуй, довольно скромная по сравнению с другой: а как вообще убрать тягу?

Ну как. Отследить. Поймать. Вдохнуть — выдохнуть. И пойти в другую сторону от бутылки.

Желательно именно в те секунды — почти бессознательные — когда появилось краткосрочное «ладно, только сегодня», а действие ещё не произошло.

Вот в этот момент и нужно как-то вытащить человека из старого выученного сценария, который уже прекрасно живёт своей отдельной жизнью, вернуть происходящее в сознание и сделать противоположное действие.

КАК?!

Господа учёные, среди вас никто не «пьёт», что ли? Или ни у кого близкие не страдают этой болезнью?

Можно ли всерьёз опираться на осознанность, волю и критическое мышление человека с зависимостью именно тогда, когда они ему нужны больше всего?

Зависимый человек очень часто перекладывает ответственность — на таблетку, врача, маму, жену, мужа, лечение, Бога, волшебство, магию, Вселенную, ретроградный Меркурий в конце концов.

А наука в ответ будто бы делает круг и возвращает ответственность обратно: «А теперь остановись, осознай, оцени последствия, примени технику и сделай правильный выбор».

Мы же понимаем и знаем, правда? Что после длительного, а иногда и не такого уж длительного употребления алкоголя исполнительные функции действительно могут быть нарушены. В период трезвости они постепенно восстанавливаются, но происходит это не мгновенно: по данным систематического обзора шестнадцати лонгитюдных исследований, многие функции внимания, памяти и исполнительного контроля возвращаются к нормальному уровню в течение примерно 6–12 месяцев, а вот с формированием понятий и способностью к рассуждению всё непоследовательно — восстанавливаются не у всех и не всегда.

Проще говоря, нужен контроль от системы, которая сама ещё восстанавливает способность контролировать.

Между тем человечество вовсе не сидит сложа руки.

Гипноз, внушение, «кодирование», дисульфирам, «вшивание» и множество других попыток поставить между человеком и алкоголем достаточно убедительный шлагбаум. Хорошо ещё до лоботомии не дошли. Хотя, если честно, в какой-нибудь особенно отчаянный момент истории лечения зависимости и такая идея наверняка могла кому-нибудь показаться перспективной.

Итак, что у нас есть на сейчас.

Семаглутид — действующее вещество известного препарата «Оземпик» — сейчас изучают уже не только при диабете и ожирении, но и при алкогольной зависимости. В мае 2026 года в The Lancet опубликовано исследование: 108 пациентов с алкогольной зависимостью и сопутствующим ожирением, 26 недель еженедельных инъекций семаглутида или плацебо, и всем — стандартная когнитивно-поведенческая терапия. Там результаты обнадёживающие: доля дней тяжёлого употребления снизилась заметно сильнее, чем в группе плацебо.

А в июле 2026 года в American Journal of Psychiatry опубликовано небольшое рандомизированное исследование: 50 человек с умеренной и тяжёлой алкогольной зависимостью в течение восьми недель получали либо семаглутид в таблетках, либо плацебо.

По основному показателю — лабораторному измерению тяги на шестой неделе — чудес не произошло.

Но у принимавших семаглутид уменьшилось количество дней тяжёлого употребления, количество алкоголя за один эпизод, повседневная тяга и число алкоголь-связанных проблем.

Но есть много «но».

Во-первых, семаглутид не является одобренным препаратом для лечения алкогольной зависимости.

Во-вторых, это лекарство со своими противопоказаниями и побочными эффектами. Так что бежать за «Оземпиком», потому что «он теперь ещё и от алкоголя», точно не надо.

Есть ещё псилоцибин. Для тех, кто не в теме: это то самое психоактивное вещество из «волшебных грибов».

Ну что ж, красиво, а главное — «волшебно»: воздействовать на серотониновые 5-HT2A-рецепторы, повысить пластичность мозга и попытаться помочь человеку выйти из привычных патологических схем.

В исследовании JAMA Psychiatry 2022 года две сессии псилоцибина в сочетании с психотерапией дали действительно интересный результат: в течение последующих 32 недель доля дней тяжёлого употребления составила 9,7% в группе псилоцибина против 23,6% в группе активного плацебо.

Есть и швейцарское исследование 2025 года на 37 пациентах — и там одна доза псилоцибина плюс краткая психотерапия уже не дала статистически значимого преимущества ни по длительности трезвости, ни по количеству алкоголя — ни через четыре недели, ни через шесть месяцев. Как же так? Хотя, дизайн исследования получился красивый, ничего не скажешь.

А если вживить электроды?

Да. И это тоже сделали.

При крайне тяжёлой и устойчивой к лечению алкогольной зависимости исследовали глубокую стимуляцию мозга — DBS. Электроды имплантировали в nucleus accumbens.

В маленьком многоцентровом исследовании доля трезвых дней со временем действительно существенно увеличилась: с 27,6% до 56% через полгода и до 74,2% через полтора года, тяга уменьшилась. Но участников было всего 12, а по главной заранее установленной конечной точке — непрерывной трезвости — статистически убедительного преимущества ранней стимуляции перед отсроченной не получили. Это вообще-то операция на мозге у двенадцати человек с крайне тяжёлой зависимостью!

Ах да, тяга. Ловить тягу?!

Есть смартфоны, часы, датчики, приложения, удалённый мониторинг, машинное обучение.

В 2026 году опубликовано исследование, где у людей в первый год восстановления пытались найти физиологический «почерк» тяги по вариабельности сердечного ритма. Участников было немного — 40 человек, 400 наблюдений, — но исследователи действительно нашли связи между моментами тяги и отдельными показателями ВСР. Авторы прямо рассматривают такие данные как потенциальную основу для будущих вмешательств «точно вовремя».

Это выглядит примерно так: часы или датчик замечают, что физиологическое состояние меняется; алгоритм понимает, что что-то начинается; и система вмешивается раньше, чем человек уже стоит у кассы.

Потрясающе! Мы вернулись к тому, с чего начали.

Что именно система должна сделать? Прислать уведомление?

«У вас сейчас высокий риск употребления».

Прекрасно.

Дальше?

Подышите.

Спасибо. Подышал и выпил.

Обзор технологий удалённого мониторинга при алкогольной зависимости, обобщивший 58 исследований, показывает, что смартфоны и алкотестеры уже довольно неплохо работают в исследованиях и клинических испытаниях, а вот носимые сенсоры и пассивное прогнозирование риска остаются в значительной степени экспериментальными.

Более того, исследование 2026 года на 144 людях в раннем восстановлении показало довольно отрезвляющий результат: данные о телефонной коммуникации действительно несли некоторую информацию о риске употребления на следующий день, но модель, построенная только на обычных исходных характеристиках пациента, предсказывала ничуть не хуже.

То есть телефон за вами следил. Алгоритм за вас думал. И срыв за вас всё равно не предсказал — обычные клинические данные о пациенте работают не хуже. Ну хоть попробовали.

Мы научились измерять активность мозга, регистрировать физиологические реакции, искать биомаркеры тяги, воздействовать на нейромедиаторные системы, стимулировать определённые участки мозга и даже вживлять электроды в nucleus accumbens (прилежащее ядро) — одну из структур системы вознаграждения.

Но мы по-прежнему не ответили: что должно произойти между моментом «опасно» и моментом «человек реально сделал что-то другое»?

Потому что мысль/фраза «я понимаю, что мне сейчас нельзя пить» и действие «я действительно не выпил» — это совсем не одно и то же.

Между ними иногда находится целая пропасть.

И пока мы эту пропасть нормально не научились преодолевать.

Поэтому, если совсем грубо, выходит смешно и немного грустно: мы как были алкоголиками, так и остались — просто теперь у нас есть «Оземпик», приложение, умные часы, график ВСР, нейросеть, иногда даже электроды и волшебные грибы.

Что ж, главное не сдаваться)))

Источники

Powell A., Sumnall H., Smith J., Kuiper R., Montgomery C. Recovery of neuropsychological function following abstinence from alcohol in adults diagnosed with an alcohol use disorder: systematic review of longitudinal studies. PLOS ONE, 2024;19(1):e0296043.

https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0296043

Schacht J. P., Sakai J. T., Raymond K., Shelton R. Oral Semaglutide for Alcohol Use Disorder: A Randomized Clinical Trial. American Journal of Psychiatry, 29 июля 2026.

https://psychiatryonline.org/doi/10.1176/appi.ajp.20260003

Klausen M. K. et al. Once-weekly semaglutide versus placebo in patients with alcohol use disorder and comorbid obesity: a randomised, double-blind, placebo-controlled trial. The Lancet, 2026;407(10540):1687–1698.

https://www.thelancet.com/journals/lancet/article/PIIS0140-6736(26)00305-3/fulltext

Bogenschutz M. P. et al. Percentage of Heavy Drinking Days Following Psilocybin-Assisted Psychotherapy vs Placebo in the Treatment of Adult Patients With Alcohol Use Disorder. JAMA Psychiatry, 2022;79(10):953–962.

Rieser N. M. et al. Psilocybin-assisted therapy for relapse prevention in alcohol use disorder: a phase 2 randomized clinical trial. eClinicalMedicine, 2025;82:103149.

https://www.thelancet.com/journals/eclinm/article/PIIS2589-5370(25)00081-1/fulltext

Bach P. et al. Deep brain stimulation of the nucleus accumbens in treatment-resistant alcohol use disorder: a double-blind randomized controlled multi-center trial. Translational Psychiatry, 2023;13:49.

https://www.nature.com/articles/s41398-023-02337-1

Mei S. et al. Using Passive Sensing to Isolate a Biosignature for Craving Among Individuals in Early Alcohol Use Disorder Recovery. Addiction Biology, 2026;31(8):e70182.

https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/adb.70182

Navarro-Ovando V. et al. Current approaches using remote monitoring technology in alcohol use disorder (AUD): an integrative review. Alcohol and Alcoholism, 2025;60(4):agaf032.

https://academic.oup.com/alcalc/article/60/4/agaf032/8160670

Wyant K. et al. Evaluating cellular communication sensing for lapse risk prediction during early recovery from alcohol use disorder: a longitudinal observational study. PLOS ONE, 2026;21(8):e0355396.

https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0355396